Tags: Васильевский остров

ЕСЛИ КТО ЗАБЫЛ

Собор Святого Михаила

Лютеранский собор Святого Михаила на Среднем ремонтировали долго. Ещё не так давно он выглядел вот так:
2010-12-14_194333.png2010-12-14_194333.png


Примерно в конце ноября леса с бокового и лицевого фасада сняли, остались леса только на фасаде, выходящем во двор. Проходя мимо, сделал пару фотографий.

Collapse )
ЕСЛИ КТО ЗАБЫЛ

(no subject)

На нашем острове, между тем, сняли, наконец, леса с собора Святого Михаила на Среднем проспекте. В лесах он стоял чуть ли не 10 лет. Боковой фасад, выходящий во двор, правда, ещё доделывают.

И главное: снимают леса с геофака! Всю мою жизнь я помню его обшарпанным. И вот наконец-то свершилось, сделали ремонт фасада.

И то, и то постараюсь сфотографировать, пока ещё краски свежи.
ЕСЛИ КТО ЗАБЫЛ

Табачная фабрика Урицкого-2: фабрика в годы блокады

В 1941 году часть оборудования фабрики Урицкого, выпускавшей еще в первой половине года папиросы «Фестивальные», «Зефир», «Северная Пальмира», была эвакуирована на Урал; производственная мощность предприятия существенно сократилась. Да и с сырьем возникли проблемы. Вместо табака стала поступать махорка, обработка которой требует иного оборудования. Только к 1942 году удалось наладить производство махорки, однако сырья поступало все меньше.
В 1942 году на фабрике было налажено производство мин, снарядов, ручных гранат и другой военной продукции - и одновременно производство суррогата махорки из опавших листьев, изготовление медикаментов. Махорку, смешанную с листьями клена и дуба, выпускавшуюся фабрикой Урицкого, в народе называли «матрасом моей бабушки». Но в этом «матрасе» были не только листья клена и дуба. Потом к ним стали добавлять листья осины и липы.

Большую изобретательность при изготовлении суррогатов табака проявил тогда главный табачный мастер фабрики имени Урицкого, В. И. Иоаниди. Обработанные в определенных пропорциях с хмелем и табачной пылью листья деревьев напоминали курильщикам вкус натурального табака. Успешное применение суррогатов дало возможность снабжать солдат куревом бесперебойно.

Во время войны на упомянутой выше фабрике Урицкого работал детсад. На Нюрнбергском процессе в качестве одного из обвинительных документов фигурировала пленка, на которой была случайно заснята гибель 13 детей из этого детсада в возрасте 4-6 лет. В 12 часов 40 минут 9 мая 1942 года воспитательница детского сада вывела ребят погулять, погреться на весеннем солнышке. Один из снарядов, разорвавшийся около дома 55 по Среднему проспекту Васильевского острова, убил их всех. Дети были похоронены на Смоленском лютеранском кладбище. В 1966 году на могиле сооружен памятник (скульптор В. И. Гордон, архитекторы Н. Г. Эйсмонт, Л. Н. Линдрот).
Табачники фабрики им. Урицкого участвовали и в оборонных работах. По распоряжению военного командования, фабрике было поручено построить два ДЗОТа, а они построили четыре. Созданная на фабрике команда МПВО оказывала горожанам бытовые услуги и посильную медицинскую помощь. На фабрике был организован стационар. Работницы (а на фабрике в блокаду работали преимущественно женщины) собрали большие средства в фонд обороны и на строительство танка «Ленинградский табачник».

7 апреля 1943 года писатель В. Вишневский, который тоже вел дневник, отметил, что в Ленинград «пришел кавказский табак, - работает табачная фабрика», однако не сказал - какая, хотя мы знаем: имени Урицкого. Между тем, из этого замечания становится ясно, что в городе появился настоящий табак, что начали делать курево из настоящего табака, а не из суррогата и кленовых листьев. «Кавказский» же табак - это папиросы табачной фабрики № 2 в Тбилиси, откуда они поставлялись в Ленинград уже с 1942 года вместе с курительным «Грузтабаком».
Но к осени с табаком опять начались перебои. На фабрике им. Урицкого осенью 1943 года все силы были брошены на сбор листьев. В экспозиции Музея обороны Ленинграда можно увидеть копию плаката (оригинал хранится в фондах Музея истории Петербурга), который был выпущен в предпоследний блокадный год на фабрике. Вот его текст:
«Табак поступал к нам из Крыма. Из Кавказа, из Узбекистана и из других юго-восточных республик. В прошлом году завоз табачного сырья в Ленинград был чрезвычайно затруднен.
Но… фабрика должна была работать. Фронт должен получать курево. (Вот тогда-то, осенью 1942 года, на фабрике зародилась мысль смягчить потребность в дефицитном сырье.) Используя древесный лист как дополнитель к махорочному сырью, мы значительно увеличили объем выпуска готовой продукции для фронта, дали немалый доход в государственный фонд.
За октябрь 1943 года нам надлежит собрать и просушить 35 тонн кленового листа.
Собирать надо исключительно кленовый лист!
Кленовый лист более эластичен, пластина листа очень выгодна для обработки и дает хорошее волокно. По вкусовым качествам кленовый лист как дополнительный компонент в махорочный табак не только не меняет вкусовые качества, аромат и крепость махорки, но значительно смягчает и облагораживает курительные свойства махорочного табака.
Трудящиеся фабрики им. Урицкого!
Торопитесь выполнить свой долг!
17 дней осталось до конца октября!
Собирайте листья!»
В тексте этого обращения поражает цифра - 35 тонн! Столько нужно было собрать листьев, каким-то образом доставить их на фабрику, высушить, обработать… Собирали листья преимущественно на бульваре Большого проспекта Васильевского острова.


ЕСЛИ КТО ЗАБЫЛ

Табачная фабрика Урицкого

Табачная фабрика имени М. С. Урицкого (1-я Ленинградская) – одно из крупных и старейших предприятий табачной пром-сти СССР, выпускающее различные сорта папирос. Находится в Ленинграде.

Фабрика основана в 1852. С 1870 называлась «Лаферм». В дореволюционные годы рабочий день на фабрике длился зимой 11,5 час., летом – 13, широко применялся труд детей и подростков, составлявших пятую часть всех работающих. Отсутствие вентиляции, элементарных условий охраны труда и техники безопасности вызывало массовые отравления рабочих никотином и частые случаи травматизма. В 1906 рабочие бастовали 27 дней, в результате рабочий день был сокращён до 10-10,5 час.

За годы Советской власти фабрика реконструирована. В 1925 на фабрике впервые были установлены папиросоукладочные машины отечественного производства, в 1928 – высокопроизводительные папиросонабивные машины. За период 1948–54 механизировано изготовление коробок для папирос и увлажнение табака, установлены более совершенные папиросоукладочные машины, табакорезательные машины, организован новый цех по печатанию этикеток, в основных производственных цехах построена вентиляция с климатизацией воздуха, введена пневматическая передача крошёного табака, построены транспортёры и элеваторы по передаче из цеха в цех гильз, готовых папирос и внутрифабричной тары. Выработка папирос в 1955 по отношению к 1913 составила 530,7%, а производительность труда возросла на 418,2%. Во всей продукции, выпускаемой табачной пром-стью СССР, продукция фабрики составляет 11,5%. Фабрика вырабатывает 12 различных марок папирос и 4 сорта курительного табака. Фабрика имеет клуб, библиотеку, четыре общежития, детские и другие культурно-бытовые учреждения. Издаётся многотиражная газета.


[Табачная фабрика имени М. С. Урицкого // БСЭ. 2-е издание. Т.41. С.443.]


Человек опустился на сухую траву, закурил папиросу – ленинградский «Беломор».
– Хотите? – предложил, протягивая пачку.
– Не курю, спасибо.
– А то, может быть, соблазнитесь? Видите? Фабрика Урицкого! Вы, господа кондратьевы, расписываете у себя по немецкой указке, что Ленинград задохнулся в блокаде, что все там умерло, все остановилось. А папироски-то самые свежие! Фабрика Урицкого продолжает их выпускать. На Васильевском острове которая.


[Кочетов В. А. Чего же ты хочешь? 1969]


Сейчас табачной фабрики на Среднем 36/40 нет, а есть торговый центр. Фабрику перевели туда, где ей больше пристало находиться - в промзону. Скорее всего, это правильно, заводы в историческом центре - это всё-таки нонсенс.

Про эту фабрику будет ещё несколько постов, так что крепитесь.
ЕСЛИ КТО ЗАБЫЛ

Обещанное prosto_ueto

Должен сказать, что Васильевский как бы весь соткан из несуразностей и парадоксов своей истории и нынешнего островного бытия…

Мне приходилось встречаться со множеством василеостровцев. Были среди них и люди странные, обуреваемые навязчивыми фантазиями. Таким был и Андрей Н., так и не состоявшийся поэт, мой юношеский приятель. Андрей первым обратил внимание на самодостаточность острова. На Васильевском, по его убеждению, было все для независимой ни от кого сытой и счастливой жизни. Были крупные заводы, которые за счет своей продукции, продаваемой за рубеж или в Россию, могли бы содержать население Васильевского. Были фабрики, шьющие одежду и обувь. Были всемирно известные Университет и Академия художеств, десятки научно‑исследовательских институтов, морские и речные причалы, трампарк, школы и «дурдом», хлебозавод и свое ликеро‑водочное производство.

Недалеко от этого производства, в Биржевом переулке, и жил Андрей. Иногда летними вечерами, когда старое скрюченное дерево перед его домом переставало отбрасывать тень, в холостяцкой комнате Андрея за колченогим столом собирались друзья. Андрей Ратовал за эксперимент… За то, чтобы именно на Васильевском можно было проверить задуманную им модель безбедного существования. Еще лежал в колыбели Чубайс и понятие «свободная зона» воспринималось, как баскетбольный термин, а Андрей уже звал к маленькому городу в городе, маленькому государству в государстве.

– Друзья мои! – восклицал он, – это должно быть объявлено официально!.. И тогда… – он держал паузу, и вздернутый к потолку стакан в его руке замирал, – и тогда мы поднимем мосты, мы пустим в фонтаны вино. И самые красивые женщины Питера будут завидовать с того, «не нашего» берега нашим фейерверкам.

Он бредил, но кому‑то начинало казаться, что все это, действительно, должно наступить в скором времени.

Бузинов В. Десять прогулок по Васильевскому